профиль_spb

библиографическое

А вот скажите, как так может быть, что 5-томное прижизненное издание французского поэта Мильвуа, вышедшее в 1814 г. (Oeuvres completes de Charles Millevoye. Paris: Firm. Didot, 1814), практически не оставило по себе никакого следа в самых разнообразных библиотеках?

А вот, оно ведь в Петербурге в старые времена продавалось http://dlib.rsl.ru/viewer/01005062978#?page=269
Collapse )
А занадобилось оно мне вот по какому поводу: в пушкинской записной книжке ПД 830 есть, как известно, вписанный дружеской рукой эпиграф, до сих пор не опознанный:

Que de beaux chants je méditais encore!
Ma Gloire à peine atteignait son aurore.

При некоторых несложных разысканиях первая строчка легко отыскивается в небольшой поэме Мильвуа на скандинавский сюжет под названием "La rançon d'Egill" ("Искупление Эгиля" -- вот этот вот сюжет https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D1%8B%D0%BA%D1%83%D0%BF_%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D1%8B ):



Но нетрудно заметить, что в этом издании 1822 г. (как и во многих последующих, доступных в сети) в этой части явный брак набора -- эта строка остается без рифмы. Надо думать, что в нормальном издании 1814 (а, может быть, и 1820 г.) текст был полный, и там, видимо, то самое двустишие, которое было вписано в будущую пушкинскую записную книжку.
профиль_spb

от ямщика до первого поэта

Читаю тут некоторой надобности ранние статьи о русских народных песнях -- и вот что подумалось при взгляде на примеры и цитаты в двух статьях 1818 г. - "Нечто о народных Руских песнях" А. П. Гевлича (Соревнователь. 1818. Ч. 2. Кн. 3. С. 337-354) и "О характерах Русских народных песен" А. Г. Глаголева (Труды Общества Любителей Российской Словесности при Императорском Московском Университете. 1818. Ч. 11. Кн. 17. С. 33-51; это даже можно см. https://books.google.ru/books?id=gNZKAAAAcAAJ&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false)

Поэт Пушкин, выходит, цитирует в разных своих сочинениях и записывает в набросках, так сказать, эталонные русские песни, те, которые, например, называют в качестве образовых оба упомянутых автора.
Collapse )
профиль_spb

мутно небо, ночь мутна

Спрошу вот про поэта Пушкина - не кажется ли вам, что эти вот два текста на первоначальном этапе могли быть частью одного замысла?

Один текст - впоследствии оконченный и очень известный: это "Бесы", другой - известный довольно плохо и не вполне отделанный - с условным заглавием "Стрекотунья белобока".

Черновой автограф и "Бесов" и этого прекрасного текста про сороку находятся в тетради ПД 841 (л. 122 об.), подряд и буквально вперемешку, что, естественно, отмечалось исследователями рукописей. Отмечалась также и их мотивная связь (ночной зимний пейзаж в фольклорно-приметном антураже), и фольклорные ориентиры.
Но не была ли эта связь еще более тесной?
Collapse )
профиль_spb

О непонимании

Какой, однако, интенсивный поэтический диалог о непонимании между поэтами и женщинами развернулся в Москве в 1831-1832 году!

В 21-м номере "Телескопа" за 1831 г. Н. Ф. Павлов печатает известное "Нет, ты не поняла поэта..." (которое, между прочим, интерпретировали как отклик на свадьбу поэта Пушкина):

Нет, ты не поняла поэта
И не понять тебе его:
Зачем же спрашивать ответа
Ему у сердца твоего!
....
Collapse )
Это все тексты известные, и связь между ними отмечалась, естественно, а вот что в этом диалоге, судя по всему, зачем-то принял участие поэт Баратынский, - вот это мне не попадалось. Но, кажется, ведь очень созвучный вышеприведенным текст, в особенности начальному стихотворению Павлова и тексту Ростопчиной:

Я не любил ее, я знал,
Что не она поймет поэта,
Что на язык души, душа в ней без ответа:
Чего ж безумец в ней искал?
Зачем стихи мои звучали
Ее восторженной хвалой,
И малодушно возвещали
Ее владычество и плен постыдный мой?
Зачем вверял я с умиленьем
Ей все мечты души моей?..
Туман упал с моих очей:
Ее бегу я с отвращеньем!
Так, омраченные вином,
Мы недостойному порою
Жмем руку дружеской рукою...
профиль_spb

про Пужкена

Длинный текст и много ссылок - для фейсбука великовато, а здесь  в самый раз.
Да и вообще давно не брали мы в руки здешние карты.

У поэта Пушкина есть такой вот загадочный набросок времен Болдинской осени (принятая датировка - около (не позднее) 16 октбря 1830 г.):

Когда порой воспоминанье
Грызет мне сердце в тишине,
И отдаленное страданье
Как тень опять бежит ко мне;
Collapse )
UPD. Все уже, впрочем, как выяснилось, украдено до нас. Всю мою основную гипотезу уже высказал загадочный человек Вильк в 1990 г. :((
профиль_spb

наши сети притащили...

... источник эпиграфа, первоначально предполагавшегося для пушкинского "Кавказского пленника" (тетрадь ПД 830. Л. 9 об.)

Пушкин хотел поместить туда аж два эпиграфа - один из Фауста, знаменитое "Gieb meine Jugend mir zuruck", под которым аккуратно подписан источник "Goethe. Faust", и другой эпиграф -- французский, 4-строчный, безо всяких указаний, кто и откуда:

C'est donc fini, comme une histoire
Qu'une grand' mère en ses vieux ans —
Vient de chercher dans sa mémoire
Pour la conter à ses enfants.

Источник этого эпиграфа, сколько известно, до сих пор не установлен - и не удивительно. Но гугл-букс его все-таки нашел (искалось, как водится, совсем другое, но нашлось это).
Collapse )
профиль_spb

Море шумно ополчилось

Поэту Лермонтову, как известно, приписывается много прекрасных текстов, в том числе стишог на Наводнение, первые четыре строчки которого в свое время сообщил Лонгинов как будто бы находившиеся в бумагах Арнольди, действительно владевшего некоторым собранием лермонтовских автографов.
Условно полный текст был напечатан Щеголевым по списку в сборнике Н. И. Второва, -- ну и с тех пор так споры об авторстве и не кончаются: от Лермонтова окончательно не отписали, хотя предлагали и А. И. Одоевского Лернер), и В. А. Соллогуба (Эльзон)...
Очень дело, конечно, темное. На Лермонтова, по-моему, совсем не похоже. Список Второва поздний (1852 г.), и наличие там подписи "Лермонтов" совсем не аргумент.
Но вот что интересно и что, кажется, не отмечалось -- что этот очень характерный петербургский текст написан натурально онегинской строфой (получается две полных строфы + 4 строки):

И день настал, и сокрушилось
Долготерпение судьбы,
И море шумно ополчилось
На миг решительной борьбы,
И быстро поднялися волны,
Сначала мрачны и безмолвны.
И царь смотрел: и, окружен
Толпой льстецов, смеялся он;
И царедворцы говорили:
«Не бойся, царь... мы здесь... Вели,
Чтоб берега твоей земли
Стихию злую отразили.
Ты знаешь, царь, к борьбе такой
Привык гранитный город твой».
Collapse )
профиль_spb

Не пью, любезный мой сосед

Вот какой вопрос никак не дает мне уснуть: в известном стихотворении поэта Катенина, адресованном Пушкину http://scanpoetry.ru/poetry/11115), в самом его конце речь идет о все том же волшебном кубке, пришедшем к Пушкину, или о какой-то другой, лично катенинской чаше?

Когда, за скуку в утешенье,
Неугомонною судьбой
Дано мне будет позволенье,
Мой друг, увидеться с тобой,—
Из кубка, сделай одолженье,
Меня питьем своим напой;
Но не облей неосторожно:
Он, я слыхал, заворожен,
И смело пить тому лишь можно,
Кто сыном Фебовым рожден.
<...>
Надеждой ослеплен пустою,
Опасным не прельщусь питьем
И, в дело не входя с судьбою,
Останусь лучше при своем;
Налив, тебе подам я чашу,
Ты выпьешь, духом закипишь,
И тихую беседу нашу
Бейронским пеньем огласишь.

Тынянов, судя по всему, считал, что речь идет о разных, так сказать, тарках:
"Питье Пушкина взято под подозрение, оно «опасное». Намек на то, что кубок «попадал из рук в руки и даже часто невпопад», развивается далее в вопрос: не может ли пить из этого кубка кто угодно, и кончается приглашением отведать катенинского напитка. <...> в посвящении Пушкину предлагался выбор между его сомнительным питьем и катенинской чашей".

Но нельзя ли финал катенинского стихотворения понять и так: Пушкин, обладатель волшебного кубка "русского певца", должен изведать, действительно ли тот годится только истинным гениям, и если так, то тогда Катенин не решится пить из него (опасаясь, что он не гений) и останется "при своем", а Пушкину он нальет в его эту волшебную чашу (=кубок) -- "Налив, тебе подам я чашу...", и тот закипит и будет услаждать слух Катенина "бейронским пеньем".
профиль_spb

Ср.

Эти стихи Ламартина -- "LE TOMBEAU DE DAVID, A JÉRUSALEM" -- какие-то очень многоречивые и хитрокомпозиционные, в одной из своих частей замечательно по-моему читаются на ритм "Поэмы без героя", если читать с "e muet"



(вот отсюда http://books.google.ru/books?id=WH8iUx7S6lsC&dq=%22aigle+effray%C3%A9%22&source=gbs_navlinks_s)
профиль_spb

Vivat Билингва

Пожалею и я о Билингве.
Хорошее и важное было место, а теперь, как и полагается, весьма ностальгическое.
Не помню, кто меня туда привел -- но думаю, что Андрей Зарецкий, и был это, думаю, курс эдак второй.
мы ходили туда на Банные чтения, как-то я отмечала там день рожденья, а в более поздние времена переводила дух после очередного этапа сумароковских баталий.
В Билингве я - мне кажется - первый раз осмысленно увидела Кирилла Юрьевича Р., Андрея Леонидовича З. и Дмитрия Соломоновича И., который запомнился мне в сочетании с целой вареной курицей.
В Билингве был отличный и веселый концерт "Х**вые голоса" с участием добродетельнейших Романа Григорьевича Л., Анастасии Александровны Б.-О, а также Льва Семеновича Рубинштейна.
В песочнице  у Билингвы мы не раз беседовали с Алексеем Михайловичем, который много участвовал в известных политру-шных лекциях. Лекция самого А.М. в Билингве же тоже мне очень памятна, а фотографии с нее оказались едва ли не единственными хорошо-профессиональными его фотографиями.

В общем иных уж нет, а те далече.
Но - с благодарностию - были!

Какими-то такими мы тогда бывали. Снято - в Билингве.